Курс Валюты

Погода за окном

Погода Талдыкорган информер

Свежий номер

1

Последнии комментарии...

  • Как найти бабушку? очень нужно! Подробнее...
    Автор: Лена
  • Писатель участвовал под N 16 на конкурсе Астана Та... Подробнее...
    Автор: серикали
  • Тунгушбай Торегельдиев, ветеран казахской журналис... Подробнее...
    Автор: Тунгушбай
  • Это человек с большой буквы, который не живет слух... Подробнее...
    Автор: Тунгушбай
  • А уважает ли Тасмагамбетов вообще культуру, литера... Подробнее...
    Автор: Михаил

Наш баннер

Добавьте наш баннер на свой сайт.

сайт газеты Диалог Талдыкорган



mod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_counter
mod_vvisit_counterСегодня47
mod_vvisit_counterВчера136
mod_vvisit_counterна этой недели618
mod_vvisit_counterна прошлой недели733
mod_vvisit_counterв этом месяце1484
mod_vvisit_counterв прошлом месяце3502
mod_vvisit_counterВсе24742

Online: 2
Ваш IP: 217.23.131.164
MSIE 6.1;, WINDOWS
сегодня: 2012-09-13 09:41

ВЕРШИТЕЛЬ «МАЛОГО ОКТЯБРЯ»

Печать PDF

К 80-ЛЕТИЮ «ВЕЛИКОГО ДЖУТА»

Среди казахстанских историков и демографов нет пока единого мнения о числе пострадавших от голода 1930-32гг. казахов. По разным данным, количество умерших от голодомора 30-х гг. (получившего в народе название «великого джута») в Казахстане составляет от 1,7 до 2,5 миллионов человек. И еще 616 тысяч - это безвозвратно откочевавшие за пределы Казахстана люди, спасавшиеся от чудовищной политики геноцида и репрессий, которую проводил Голощекин.

(Продолжение. Начало в № 14 (197)

Ф. И. Голощекин в партийном быту отличался высокомерием, был демагогом и циником. Живя в Казахстане, Голощекин ни разу не выезжал за пределы столицы, не проявляя должного интереса к тому, как как живут люди. Казахов же он вообще за людей не считал... И, как верный сатрап и «сталинский винтик», исполняя требования центра, направил в села и аулы более 4800 уполномоченных. В ходе хлебозаготовок, около 31 000 крестьян было подвергнуто репрессиям. С 1 октября 1928 г. по 1 декабря 1929 г. - было расстреляно 277 крестьян. И вот другая красноречивая цифра: к марту 1929 г., подпадавшие под  указ  о конфискации 700 хозяйств были «раскулачены» и выселены. Однако эти меры не обеспечивали существенного роста государственных скотозаготовок и, начиная с 1929 года, одним из основных пунктов любого республиканского совещания становится вопрос о выполнении плана сдачи мяса. Одновременно Голощекин выдвинул программу «массового оседания» под лозунгом: «Оседание – это ликвидация бая - полуфеодала!» «Народное хозяйство Казахстана», 1930, №7-8, стр.15).

До конца 1929 г. - эта политика, проводившаяся без серьезного административного нажима, успеха не имела. Оседание шло очень медленными темпами, колхозное строительство – тоже. В связи с невыполнением плановых скотозаготовок и «слишком медленной» эволюцией товарного рутинного хозяйства, руководство Республики приняло план создания зерновых и животноводческих совхозов, в том числе и на территории кочевых и полукочевых районов. Такое решение, по мнению Ф. Голощекина, должно было «создавать резервуар», в котором работало бы как минимум 150-160 тысяч осевших казахских хозяйств.

Объективно, эти меры были восприняты большинством казахского населения - как продолжение колониальной политики царской России.

С горечью Смагул Садуакасов сказал: «Казахстан был и остался колонией…», за что впоследствии и поплатился. Сначала его освободили от поста главного редактора газеты «Енбекшi қазақ», где публиковались стихи и статьи М. Жумабаева, А. Байтурсынова,
310503P000500М. Ауэзова. Затем он был освобожден от должности наркома просвещения, некоторое время проработал ректором Казахского педагогического института в Ташкенте, но и от этой должности был отстранен. Травля со стороны Голощекина (двери кабинета которого ногой открывал Лев Троцкий в период своей алматинской ссылки, вопрошая с едким сарказмом:
«Что, барчук, все царствуешь?»), гонения этого «вождя казахстанских коммунистов» сотворили и здесь черное дело.

Ярлык «садуакасовщина», автором которого стал Голощекин, явился губительным для молодой интеллигенции Казахстана, для деятелей политической и общественной жизни. Но открыто подвергнуть Садуакасова репрессивному молоху административно-тоталитарной системы тогдашний руководитель Казахстана не посмел: уж слишком умен и авторитетен был Смагул. Центральная контрольная комиссия ВКП (б) специально занималась делом одного из главных «групповщиков» С. Садуакасова, но наличие такой группировки не обнаружила. И тогда его просто «услали» в распоряжение ЦК ВКП (б), где «карающая длань» товарища Кобы (партийная кличка И.Сталина) распорядилась весьма оригинально! Бывшего наркома просвещения Казахстана посадили... на студенческую скамью Московского института инженеров железнодорожного транспорта, тем более что студенту первого курса в то время было всего 28 лет.

Трагично сложилась судьба человека, возглавившего оппозицию курса Голощекина. По окончании института, Садуакасов - по личному распоряжению Сталина (система никогда не забывала своих «подопечных»!), попал на строительство железной дороги Москва-Донбасс. И вот, работая в районе Воронежа, осенью 1933 года - С. Садуакасов, по официальной версии, заразился брюшным тифом. А 16 декабря его, прожившего всего-то тридцать три года, не стало...

Несогласные с голощекинско–сталинской моделью «преобразований» в Казахстане, национальные лидеры - в лице Т. Рыскулова, Н. Нурмакова, М. Мурзагалиева и других были отозваны в распоряжение ЦК ВКП (б), а такие как С. Сейфуллин, С. Ходжанов, Ж. Мынбаев и опять же С. Садуакасов были обвинены в национализме. На их примере была развернута широкая кампания избиения национальных партийно-хозяйственных кадров  и казахской интеллигенции.

В конце 1929 г., в Республику были присланы 1200 партийцев из числа 25 тысяч, направленных по стране в народное хозяйство По словам Ф. Голощекина, на партактиве Алма-Атинской области в конце 1930 г., эти люди применяли на практике «свой опыт фабрично-заводской работы». Что же касается колхозов и проведения сельхозработ, то «не только колхозники, но и многие руководители колхозного движения не знали, как практически подойти к решению этого вопроса». («Большевик Казахстана», 1931, с.16).

Ретивые «коллективизаторы», одним из которых и был Голощекин, следовали высказываниям И.Сталина, что «простое сложение орудий в недрах колхозов дало такой эффект, о котором и не мечтали наши практики» (Из речи на конференции аграрников-марксистов 27 декабря 1929 г.
Соч., т.12, стр154).

В реалиях были случаи, когда «на местах» план мясозаготовок на семью составлял 150-500 кг., что было невыполнимо даже для байского хозяйства, которого к 1931 г. уже фактически не было.

«Вождь казахстанских коммунистов Голощекин» (так частенько называла его тогда республиканская пресса) гордо заявил в самом начале 1931 года перед партактивом Республики: «Наши трудности заключают в себе все необходимое для их преодоления». Затем он обрушился на тех, кто слал в Алма-Ату следующие телеграммы в связи со срывом плана мясозаготовок: «Бая нет, убежал, раскулачили», «Байство не обнаружено».

- Не обнаружено, видите ли, - Голощекин возмущался. – Искать надо!

И искали, и «находили»...

Чрезмерный произвол и притеснения со стороны советской власти вынудили казахский народ браться за оружие и выступать против проводимой политики. Голод и геноцид со стороны советской власти поставили под угрозу само существование казахов как нации.

В Балхашском районе Алма-Атинской области местные активисты насильственным путем загоняли крестьян в колхозы. Со вступивших в колхозы брали «особый налог». Во время заседания выездного суда 3 апреля 1930 г., где рассматривалось дело по переселению конфискованных баев, в Дом Советов ворвалась возмущенная толпа. Работники советских учреждений были арестованы и посажены под замок. Вся документация предана огню. Повстанцы захватили оружие на складе местного охотсоюза.

Внезапный приезд карательного отряда и государственной комиссии помешал привлечению к восстанию населения других районов. 21 апреля восстание было полностью подавлено.

В письме И.Сталину, датированном декабрем 1931 г. - Голощекин, в числе самых крупных 15 восстаний, охвативших Республику, назвал Аксу-Биенское (некоторые исследователи называют его Саркандским).

Сначала повстанцы захватили аул Арасан. Здесь к ним примкнули русские крестьяне-переселенцы. Основной отряд повстанцев, под руководством Егеубека Жанбаева - 28 марта 1930 г. захватил населенный пункт Аксу, арестовав местный партийно-советский актив. Органы ОГПУ в срочном порядке снарядили карательный отряд. Во время переговоров, начатых по инициативе повстанцев, подоспели другие карательные отряды, и восстание было разгромлено с большими людскими потерями.

В 1930 г., в Жетысусском регионе выступления народных масс, кроме Аксу-Биена, имели место в Акешки, в ущелье Копа и горах Баян. В документах участники восстаний характеризуются как отпетые бандиты, а вот истинные причины восстания не указываются. Произвол, насилие, притеснения со стороны партийно-советских, правоохранительных органов замалчивались.

Немалый вклад в нагнетание истерии о националистах и национал -
уклонистах и преследование местных кадров внес Н. И. Ежов, которому в 1937 г. великий акын Джамбул опрометчиво посвятит стихи под названием «Нарком Ежов»:

В сверкании молний ты стал нам знаком, /Ежов, зоркоглазый и умный нарком…/…Когда чабаны против баев восстали,/Прислал Ежова нам Ленин и Сталин…/…Ежов мироедов прогнал за хребты, /Отбил табуны их, стада и гурты!

Но, отбросим поэтику: отпечатки сапог «зоркоглазого» и «умного наркома», безусловно, остались не только на казахстанской земле, но и на теле и в душах многих её детей...

В Казахстан Ежов попал в качестве «ведущего партработника» в 1923 г., а уже через год на IV Всеказахстанском съезде Советов «обуздал вредительскую группировку врагов народа» (о чем сообщал журнал «Большевик Казахстана» за 1937, год № 9-10).

До 1927 г. Ежов работал секретарем Семипалатинского губкома, затем, до 1929 г. - в крайкоме партии. В письмах И. Сталину, В. Молотову, Л.Кагановичу он доносил о том, что все национальные кадры, все казахстанские коммунисты заражены национал-уклонизмом и группировочной борьбой, что среди них нет здоровых партийных сил. (см: В.П.Осипов. «Всматриваясь в 20-30 годы». Алма-Ата, 1991,стр.159).

Так «обкатывал» свою карьеру перед переводом в Москву будущий палач - нарком внутренних дел СССР, чьими стараниями были проведены массовые репрессии в 1937-м.

Раскрывая политический портрет этого партфункционера из сталинской когорты, академик М. Козыбаев отмечал: «Ф. Голощекин на протяжении восьми лет пытался осуществить политику «Малого Октября», в убеждении отсутствия революционных преобразований в казахском ауле. Объективное свойство скотовода, кочевой образ жизни пытался теоретически обосновать как бытовую привычку казахов, от которой их легко отучить при помощи определенных мер. Обосновал теорию о том, что процесс перевода кочевников к оседлости не может осуществляться без жертв. Выдумал положение о том, что при переводе экстенсивного скотоводческого хозяйства на более высокий уровень общественного развития, сокращение поголовья скота является объек-
тивной закономерностью. Пытался формировать мнение о том, что уровень развития Казахстана ничем не отличается от уровня в Союзе, отсюда вытекает, что в Республике нет никаких особенностей, которые необходимо было бы учитывать при строительстве социализма. Такая теоретическая база была необходима Голощекину для того, чтобы установить высокие темпы коллективизации в крае. Он слепо следовал теоретическому заключению Сталина о том, что во время преобразований, особенно в условиях аула, когда происходит ломка полуфеодальных производственных отношений, «классовая борьба на высоком уровне неизбежна». Этим самым он дал теоретическое обоснование имеющим место репрессивным мерам.

И последнее: Ф. Голощекин поделил казахских коммунистов на три группы. Первая – националисты-уклонисты, которые невосприимчивы ни к каким «воспитательным мерам», неисправимы, а потому непригодны для использования в строительстве нового общества. Вторая – «хамелеоны», которые, в зависимости от обстоятельств, меняют политическую окраску. Третья группа – это те, которые стремятся за все допущенные ошибки привлечь к ответственности самого Голощекина.

Однако, надо признать, что в своих прогнозах Голощекин не ошибся, когда рисовал картины социалистической реконструкции: «Старый, отсталый, кочевой, полукочевой аул умирает, должен умереть. На его место должен прийти, приходит новый казахский аул с поселковым расселением, с европейского типа строениями, животноводческим хозяйством типа товарных ферм, где животноводство будет развиваться на кормовой базе не только грубых кормов, но, главным образом, концентрированных… Будущее хозяйство казахского аула не будет чисто животноводческим, оно будет комбинированным. Структура питания казахского населения становится и станет иной: хлеб, овощи, жиры. В быту – баня, школа, клуб. Не традиционный халат или овчинная шуба, а европейская одежда. Всеобщая грамотность, овладение техникой, высокая культура» («Большевик Казахстана», 1931, № 7-8).

Правда, у нынешних поколений казахстанцев есть вопрос: а все ли сбалансировано в этом осуществившемся прогнозе, сколько народ Казахстана шел к его реализации и чего ему это стоило, в том числе - по вине тогдашнего партийного «вождя»?

17 сентября 1932 г., ЦК ВКП (б) было вынуждено принять решение - «об ошибках и перегибах» в деле коллективизации сельского хозяйства Казахстана. Ошибками Голощекина лично и Казкрайкома были признаны по четырем пунктам:

- Установка на завершение коллективизации в Республике за 5 лет, начиная с 1929 г.

- Полное обобществление скота в первый год коллективизации. Увлечение гигантоманией в совхозно-колхозном строительстве.

- Тенденция в объединении колхозов и совхозов в комбинаты.

Определенное значение в смещении Голощекина с поста сыграло и так называемое «Письмо пятерых». Оно было - о голоде, о причинах национальной катастрофы, написанное в июле 1932 г. вторым секретарем Акмолинского окружкома партии М. Гатауллиным, совместно с советскими и партийными работниками Г.Мусреповым, М. Давлеткалиевым,
А. Алтынбековым и К. Куанышевым - лично Ф.И.Голощекину. Правда, в том же году это письмо, после рассмотрения Крайкомом, было признано
«паническим», «ущемляющим авторитет Крайкома», «правооппортунистическим» и т.п. Авторы его, однако, получили лишь партийную «нахлобучку», но в 1937 г. о них вспомнят и всех накажут «сполна» - как «националистов».

Руководство Казкрайкома и СНК Республики (Ф.Голощекин, У.Исаев, И. Курамысов, Е. Ерназаров, С. Голодов и др.) оказавшееся политическим банкротом, не понесло никакой ответственности перед народом.

Сменивший в феврале 1933 г. Голощекина на посту первого секретаря  Левон Исаевич Мирзоян - был совершенно другим человеком, да и большевиком иной генерации. Это был более человечный лидер, близкий С.М.Кирову, которого он в свое время заместил на посту первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана.

О проведении под руководством  Ф. И. Голощекина коллективизации и раскулачивания в Республике вспоминали со смешанным чувством ненависти и ужаса. После его отбытия в Москву здесь вздохнули с некоторым облегчением.

А в 1938 г. Л. И. Мирзояна репрессировали вместе с женой – старой большевичкой Ю. Т. Тевосян. Им и еще многим тысячам ни в чем не повинным людям были приписаны «уничтожение скота», «организация массовых откочевок», «националистические выступления»… На них было поставлено клеймо «пятой колонны», роль которой пытались играть «троцкистско - бухаринские и немецко-фашистские выродки, возглавляемые разоблаченными шпионами гестапо и японской военщины – Мирзояном, Исаевым, Кулумбетовым и другими. По указке своих хозяев они строили предательские планы отторжения Казахстана от СССР и превращения его в колонию японских милитаристов».

Таким способом И.В.Сталин и его окружение снимали с себя ответственность за казахстанскую трагедию.

15 октября 1939 г., по указанию Л.Берии, за Главным государственным арбитром СССР - Филиппом Голощекиным пришли люди в военной форме с синими околышами на фуражках. В связи с подходом немцев к Москве, 27 октября 1941 г. - его, вместе с другими арестованными вывезли в поселок Барбош, что под городом Куйбышевым (ныне Самара и в черте города) и, на основании заключения, утвержденного зам. наркома внутренних дел и прокурором СССР,  расстреляли.  А спустя двадцать лет Ф. И. Голощекин был реабилитирован.

Андрей БЕРЕЗИН,

историк-краевед

Обучение, Карагандинский университет, Экономический университет, университет, Караганда, Карагандинский экономический университет, Копер. тут Строительство, проектирование, дизайн, чертежи, строительство под ключ курьерская доставка ростов-на-дону