К 80-ЛЕТИЮ «ВЕЛИКОГО ДЖУТА» ВЕРШИТЕЛЬ «МАЛОГО ОКТЯБРЯ»

Печать

«История – не кабинетная наука и усеяна зубами дракона.

Если целенаправленно ворошить её, то станут оживать такие

Змеи Горынычи, что кровью изойдет весь мир.»

 

Морис Симашко,

народный писатель Казахстана

На приз акима Алматинской области

Имя Ф. И. Голощекина упомянуто на страницах учебника отечественной истории за 9 класс средней школы в двух параграфах, озаглавленных: «Курс на индустриализацию Казахстана» и «Коллективизация сельского хозяйства в Казахстане». Трагические темы для казахстанцев, кровоточащие проблемы прошлого... Мимо которых пройти 21-333x250никак нельзя! Вот почему мы озадачились познакомить читателя с одной из одиозных фигур, с судьбой «сталинского винтика» и рассказать  о Голощекине подробнее, чем это сказано о нём в учебнике истории.

Филипп Исакович Голощекин (настоящее имя – Шая Ицович или Исакович) родился 26 февраля 1876 г., в
г. Невель Витебской губернии - в семье подрядчика. Образование получил в Витебской гимназии, которую закончил в 1902 г.,
и год проучился в зубоврачебной школе, после чего работал  зубным врачом. В 27 лет вступил в члены РСДРП и стал большевиком. Вел партийно-агитационную работу в Петербурге, Кронштадте, Сестрорецке и других городах Российской империи, за что неоднократно арестовывался. С 1909 г. работал в Московском комитете РСДРП и отсюда был сослан в Нарымский край, но в 1910 г. бежал из ссылки. В 1912 г. принял участие в VI(Пражской) конференции РСДРП, где был избран членом ЦК и его Русского бюро. После нового ареста, отбывал ссылку в Тобольском крае, но в 1913 г. – бежал. Вновь подвергся аресту и теперь уже был сослан в Туруханский край, откуда освобожден Февральской революцией 1917 г. Профессиональный революционер, Голощекин не мыслил себя вне революционной борьбы за переустройство жизни и страны.

В мае 1917 г. - Я.М.Свердлов, посылая личного друга на Урал, сообщил местным большевикам: «К вам на Урал поехал т. Филипп…Человек…очень энергичный, с правильной линией» («Ленинская гвардия Урала», Свердловск, 1967, стр.196).

В середине октября, в качестве делегата II-го Всероссийского сьезда Советов, прибыл в Петроград. Вошел в Петроградский ВРК и участвовал в Октябрьском вооруженном восстании. Затем участвовал в переговорах ВЦИК с Викжелем. Написал воспоминания, в которых упоминает о встрече с В.И.Лениным, который ориентировал участников переговоров на оттягивание созыва и последующий разгон Учредительного Собрания.

В ноябре 1918 г., Голощекин возвращается на Урал, в Екатеринбург и добивается ликвидации созданного здесь Объе-
диненного Комитета народной власти - из представителей ряда социалистических партий, ликвидирует прежние местные государственные структуры.

Бывший российский император, а ныне - гражданин Романов с семьей находились в доме Ипатьева, где в ночь с 16 на 17 июля 1918 г. произошло их убийство.

Кто несет ответственность за трагедию

в подвале ипатьевского дома?

Историк С. Наумов утверждает, что, прежде всего, это - председатель ВЦИК Ешуа Соломон Мовшевич – Я.М.Свердлов, который санкционировал убийство екатеринбургских узников.

К числу главных палачей относится любимец Троцкого – председатель Уралсовета - А. Г. Белобородов (он же - Янкель Исидорович Вайсбарт – сын торговца мехами, Исидора Вайсбарта).

754Уничтожение серной кислотой трупов расстрелянных организовал Пинхус Лазаревич Вайнер, больше известный под псевдонимом Войков (кстати, он вместе с другим участником «Екатеринбургского действа» - Г.И.Сафаровым (Вольдиным), был пассажиром знаменитого «запломбированного» вагона, следовавшего в 1917 году из Швейцарии в Россию - через территорию кайзеровской Германии.

Непосредственно в Николая Романова и его сына - 14-летнего царевича Алексея стрелял комендант ипатьевского дома, чекист Янкель Хаимович Юровский, сын сосланного в Сибирь уголовного преступника.

Под его руководством, действовали семь «добровольцев-интернационалистов» из 1-ого Камышловского полка – Андреас Вергази, Ласло Горват (убил врача Боткина), Виктор Гринфельд, Имре Надь (тот самый Надь, с которым связан мятеж 1956 г. в Венгрии), Эмил Фекете, Анзелм Фишер, Изидор Эдельштейн, а также трое охранников из числа местных жителей – Ваганов, Медведев и Никулин.

Здесь же следует назвать и члена президиума Уральского совдепа Шаю Ицовича (Исааковича) – Голощекина, который привез в Екатеринбург специнструкции от Свердлова. Вместе с А.Белобородовым, Голощекин играл определяющую роль в переводе царской семьи из Тобольска в Екатеринбург и стал участником приведения в исполнение решения Центра о расстреле Николая II и других членов Императорской фамилии, за что впоследствии получил пост 1-ого секретаря парторганизации Казахстана.

Ф. Голощекин был одним из организаторов красного террора на Урале, жертвами которого становились не только сторонники белых армий, но и просто люди соответствующего происхождения. На  VIII съезде РКП (б) он примкнул к «военной оппозиции», считая необходимым сохранить выборность командиров в армии и отрицая необходимость дисциплины в революционной армии.

В апреле-июне 1919 г., Голощекин - член Реввоенсовета Туркестанской армии. В августе этого же года – председатель Челябинского губревкома. В 1922 по 1925 гг.
- он председательствует в Самарском губисполкоме и Самарском губкоме РКП (б).

Весьма интересную и меткую характеристику этому профессионалу революции дал историк В.Л.Бурцев, знавший Голощекина лично: «Это - типичный ленинец. Это человек, которого кровь не остановит. Эта черта особенно заметна в его натуре: палач, жестокий, с некоторыми элементами дегенерации».

Начало беды

Укрепление административно-тоталитарной системы в Казахстане связано именно с его именем. Голощекина назначили, осенью 1925 г. - руководителем краевой партийной организации. Сразу после прибытия в столицу Казахстана – Кзыл-Орду, он заявил, что «Советской власти в ауле нет, а есть господство бая». Вскоре он провозгласил свою главную идею: «Я утверждаю, что в нашем ауле нужно пройтись с «Малым Октябрем»! Экономические условия в ауле надо изменить. Нужно помочь бедноте в классовой борьбе против бая и, если это гражданская война, мы за нее!»

В 1925 г. - ЦК РКП (б) дважды, 2 марта и 23 октября, рассматривал состояние печати в Казахстане.

Оргбюро ЦК РКП (б), на своем октябрьском заседании - слушало отчет ответственного секретаря Казкрайкома Голощекина: «О казахстанской печати», который акцентировал внимание на «засилье» алашординской интеллигенции в казахскоязычной прессе Республики. В результате - Оргбюро ЦК, проявив «понимание» в сложившейся ситуации, обязало Казкрайком «организовать Отдел печати при Казкрайкоме и обеспечить его необходимым количеством подготовленных работников», а еще предложило Правлению Центроиздата «все свои издания на казахском языке пропускать через тщательную политическую редакцию, освободить от редакторской работы т. Букейханова».

Голощекин, в своем письме И.В.Сталину - обозначил основные задачи государственного строительства в Казахстане. Автор письма отмечал, что «что строительство во всех областях до V конференции (декабрь 1925) шло, не затрагивая аула, шло под углом решения национальных задач, не касаясь классовых задач внутри нации».

Естественно, что для казахской интеллигенции, сформированной в условиях царского режима, понятие «национальное» имело как раз то приоритетное значение, над понятием «классовое». Национальные интересы преобладали в сознании казахских работников руководящего состава и в начальный период советской власти, примерно до 1937-1938 годов. И это было вполне нормальным явлением. Но это и было как раз то, что не устраивало большевистское руководство! Голощекин, своим отрицательным отношением к национальным чувствам казахских работников, достаточно ясно выражал сталинскую позицию в национальном вопросе. Так что, конфликт между Голощекиным и патриотически настроенной частью казахского руководства был неизбежен...

Наступление на «казахский национализм» Голощекин начал с «чистки» высшего руководства Республики от наиболее последовательных и влиятельных «националистов». В ноябре 1926 г., III Пленум Казкрайкома обсудил вопрос о «группировке» С.Ходжанова, С.Садуакасова и Ж.Мынбаева, обвиняемых в национализме и идеологической связи с алашординской интеллигенцией. Испытав вкус победы на III Пленуме Казкрайкома партии над «оппозиционерами» в составе бюро, Голощекин расширил фронт наступления на «инакомыслящих» в республиканском руководстве. При этом, использование открыто карательных мер против оппонентов, для него становится обычным делом. В период голощекинского руководства Республикой наблюдался факт полного взаимодействия Казкрайкома партии и ПП ОГПУ в Казахстане - по всему спектру политической жизни, особенно в работе с национальной интеллигенцией.

Да и, собственно, этому способствовала резолюция И.В.Сталина на письме Голощекина, которая оказалась лаконичной и простой: «Тов. Голощекин! Я думаю, что политика, намеченная в настоящей записке, является, в основном, единственно правильной политикой».

Идеи, выдвинутые в 1927 г., получили свое развитие и одобрение  в 1930 г. на Краевой партийной конференции, в присутствии кандидата в члены Политбюро, посланца Москвы - А.А.Андреева, который выступил с поддержкой курса Голощекина.  Затем Первый секретарь Крайкома ВКП (б) Казахстана избрал курс на обострение классовой борьбы в ауле, под лозунгом «советизации аула».

На V краевой конференции, председатель СНК Казахстана - Ураз Исаев, сказал следующее: «Экспроприация. Это не выдумано нами! Это непосредственно связано с вопросом о действительной советизации аула… Экспроприация аульной верхушки – это одно из основных мероприятий в нашей классовой политике в ауле».

Выходило, что - с позиций большевистского менталитета, конфискация представлялась однозначно позитивной акцией! На страницах заглавной газеты «Советская степь» публиковались мнения местных партийных «теоретиков», которые утверждали: «казахского аула меньше всего коснулось дуновение Октябрьской революции, там еще в значительной части, по-прежнему, хозяином положения является бай».  Понятно, на чью мельницу лилась вода!

В январе-феврале 1928 г., И.В.Сталин совершил поездку в Сибирь. 3 февраля, на заседании Омского окружкома - были санкционированы чрезвычайные меры в ходе хлебозаготовок.

Известный «хлебный кризис» 1927 – 1928 гг., с последовавшими «чрезвычайными мерами», захватил и Казахстан.

Начало осуществления коллективизации положил декрет ЦИК и СНК Казахстана от 27 августа 1928 г.: «О конфискации и выселении крупнейших байских хозяйств и полуфеодалов». В соответствии с этим постановлением, «к крупным скотоводам… относятся в кочевых районах скотоводы, имеющие, в переводе на крупный скот, свыше 400 голов скота, в полукочевых - свыше 300 голов, в оседлых районах - свыше 150 голов скота…».

Эта радикальная мера не была воспринята единодушно даже среди коммунистов. Одним из тех, кто открыто выступил против конфискации и мероприятий такого рода, был нарком просвещения -
С. Садуакасов. Выступая на II пленуме Крайкома в 1926 г., критикуя голощекинский метод пройти аул «малым Октябрем», он сказал, что «…в настоящее время страна ждет вовсе не потрясений, а творческой мирной работы, ибо её спасет не новая экспроприация, а труд и наука». Ведь, в результате экспроприации «аульного бая», многочисленные общины утрачивали возможность для воспроизводства стада. Как альтернативу механической экспроприации и уравниванию, С. Садуакасов выдвинул идею «специального налога на байство» и этим предлагал избежать потрясений в ауле. Его же - обвинили в «предательстве большевистских идей и правом уклоне».

Некоторые коммунисты призывали к постепенности в проведении реформ. Одним из таких был Т. Рыскулов. Он считал необходимым «сначала покончить с землеустройством, затем взяться за районирование, после его полного окончания – приступить к конфискации».

Но, к сожалению, высшее руководство Казахстана не прислушалось к мнениям этих и других деятелей, заклеймив их взгляды как «садуакасовщину», «рыскуловщину» и «ходжановщину» и пошло по пути радикальных реформ.

(Продолжение следует)

Андрей БЕРЕЗИН,

историк-краевед